Но после того как он испытал на себе ментальное подавление, что-то надломилось в молодом маге, и он начал чувствовать, как его дар растет и требует выхода…

Принадлежа к ордену Тоа-Дан, Эгертон лучше всего владел огненной магией и предпочитал использовать именно ее. Открыто и честно, считал он. Его вечно исцарапанные руки свидетельствовали о том, что ему нередко приходилось выпускать из своего тела пламенных саламандр, которые бежали, повинуясь приказанию повелителя, и поджигали все на своем пути, а потом возвращались обратно в руки Эгертона, как бы втягивались в его плоть и становились ее частью. Что касается защитных чар, то в этом Эгертон отнюдь не был силен. Большая часть его магической мощи была связана с атакой; подобно многим тоаданцам, он плохо умел обороняться, и если противник не погибал сразу, то Эгертон оставался перед ним практически беззащитен.

По своей натуре он был странником, исследователем, существом любопытным и зачастую — безжалостным. Впрочем, следует отдать должное молодому магу, он никогда не бывал жестоким просто так, ради извращенного удовольствия, и если его опыты над живыми существами бывали иногда довольно болезненными, то это делалось исключительно ради добывания крупиц нового знания.

А знания ордену Тоа-Дан требовались, как никогда: в Лааре появилась некая новая сущность, которую необходимо было всесторонне изучить…

Люди называли эту сущность Карой богов, но такое определение давало лишь самое общее и отвлеченное представление о происходящем. На болота Ракштольна выпадал мистический туман — смертоносный туман, убийственный, туман, разносящий чуму. Всякий, кто хотя бы мимолетно соприкасался с этим туманом, мгновенно заражался… Постепенно плоть несчастного разъедали язвы, в которых клубились белые клочья того же тумана… Проходил день-два, не более (а в редких случаях довольно было и нескольких часов), — и вот уже нет человека, остался лишь белый сгусток зловонной взвеси… туман… туман, несущий чуму дальше.