Унгаром мог оказаться любой — независимо от места обитания, воспитанности и манер (у иных унгаров манеры как у придворных, а другие ведут себя хуже подзаборных пьяниц, и ничего!). Унгаром мог оказаться любой — существо любой расы и любой магической одаренности. Ибо способность подчинять себе других никак не связана ни с одним из этих факторов. Она либо есть, либо ее нет. Это как сексуальная привлекательность или, скажем, наклонность к стихотворчеству.

Унгар может подчинить себе другое существо, а оно, это существо, даже не будет подозревать о том, в какие тенета попало. До Катаклизма унгаров не слишком боялись, поскольку большее, на что они были способны, — это установить контроль над каким-нибудь животным, вроде лошади или собаки. В редких случаях и ненадолго — над другим человеком.

Все переменилось после Катаклизма. Всё — в том числе и унгары. Они обрели невиданное доселе могущество.

Причиной тому стала магия Скованного, чье истинное имя, которое не произносят вслух, — Улгарх, в сознании некоторых существ звучит похоже на «унгар»… Застывшая на орбите Лаара магия Скованного разбилась и просыпалась на Лаар огненным дождем золотых и серебряных кристаллов. Так родилась магия кристаллов, и унгары научились использовать их и собственных целях.

Теперь многократно умноженный использованием кристалла дар унгара позволял подчинять себе не какую-нибудь одну охотничью псину или ручную звероящерицу, но целые десятки других существ, вполне разумных и временами очень-очень опасных. И как все изобретения и достижения, сила унгаров стала служить и первую очередь войне и корысти.

Естественно, все живые существа на Лааре (да и не-мертвые тоже) ненавидели и боялись унгаров. Поэтому те скрывали свой дар и старались сделать так, чтобы об этом никогда не узнали окружающие. Встречались даже такие, кто прилагал усилия к тому, чтобы дар никак не проявлялся, и избегал кристаллов. К числу последних принадлежал и Эгертон.